Пусть земля ему будет небом… За ВДВ!!!

1

МОСКВА, 19 июл — РИА Новости. Герой России полковник Александр Маргелов, впервые в мировой практике десантировавшийся из самолета Ан-12 внутри боевой машины десанта БМД-1, скончался во вторник на 71 году жизни, сообщили РИА Новости в Минобороны РФ.

Александр Маргелов является сыном первого командующего ВДВ СССР генерала армии Василия Маргелова, которого десантники уважительно называли Батей, а ВДВ расшифровывали как «Войска дяди Васи».

2

«После продолжительной болезни сегодня скончался Герой России Александр Васильевич Маргелов», — сказал представитель военного ведомства.

Александр Маргелов родился 21 октября 1945 года в Кишиневе. 5 января 1973 года он впервые в мировой практике осуществил десантирование с военно-транспортного самолёта Ан-12 внутри гусеничной боевой бронированной машины БМД-1 с двумя членами экипажа на борту.

По свидетельствам очевидцев, командовавший той операцией — отец будущего героя Василий Маргелов находился на командном пункте с заряженным пистолетом наготове, чтобы в случае неудачи застрелиться. За это время он выкурил больше одной пачки папирос.

3

Другой легендарной операцией, также проведенной с огромным риском для жизни Маргеловым, стала впервые посадка внутри БМД-1 на парашютно-реактивной системе в комплексе «Реактавр». Через двадцать лет за этот подвиг ему было присвоено звание Героя России.

Прорыв «Реактавра»
В НАЧАЛЕ 1976 года одна из центральных газет поместила небольшую заметку: «В обстановке глубочайшей секретности в холодный январский день под Псковом произошло знаменательное в истории военного дела событие: впервые в мировой и отечественной практике с неба на землю на парашютно-реактивной системе «Реактавр» спустилась боевая машина десанта — БМД с экипажем на борту».

4

Вот какие события стояли за этими газетными строчками…

Успешно испытав в 1975 году системы десантирования «Кентавра» и КСД, десантники не оставили без внимания и систему мягкой посадки космических «шариков». Да, заманчиво было наблюдать снижение космического корабля на одном куполе, срабатывание у земли блока реактивных тормозных двигателей и гашение скорости снижения практически до нуля. Зрелище вызывало восторг и гордость за наших космонавтов. Но в глазах В. Ф. Маргелова буквально читался вопрос: «А мы что, хуже?»

5

Поехали на московский завод «Универсал» к Алексею Ивановичу Привалову с надеждой, что он, как главный конструктор, возьмется за разработку парашютно-реактивной системы для ВДВ. Привалов согласился. Тут же обсудили вопросы безопасности, подготовки специалистов в войсках, преимущества по сравнению с уже применяемыми парашютными платформами и их многокупольными системами.
А преимуществ действительно было много.

Во-первых, резко сокращалось время подготовки и самого десантирования. Парашютно-реактивная система монтировалась на корму БМД-1 и в таком состоянии находилась в готовности к практическому применению. Выход техники на аэродромы производился с установленными системами, что обеспечивало загрузку сразу в самолет.

Во-вторых, освобождалось значительное количество автомобильного транспорта, предназначенного для перевозки платформ и парашютных систем к аэродромам. Устранялась неразбериха, возникавшая, когда колонна боевых машин и автотранспорта приходили в исходный район десантирования в разное время.

В-третьих, в составе системы был всего один купол площадью 540 кв.м вместо пяти парашютов площадью 760 кв.м каждый, а это обеспечивало увеличение скорости снижения техники до 25 м/с. Более чем в 4 раза!

6

В-четвертых, площадка приземления десанта в значительно меньшей степени накрывалась парашютными системами, которые часто вместе со стропами наматывались на ходовую часть начавшей движение боевой техники и задерживали ее выход с площадки.

В-пятых, боевая машина десантировалась с повышенным запасом топлива и могла без всякой подготовки совершать длительные марши и форсировать водные преграды.

7

Одновременно с созданием парашютно-реактивной системы под кодовым названием «Реактавр» усиленно шла работа по изучению возможностей десантирования экипажа внутри БМД-1.
В Звездном городке мне удалось обстоятельно переговорить о работе космической ПРС при приземлении и получить информацию от космонавтов Г. Титова, Е. Хрунова, Б. Волынова, моего земляка Н. Ляхова, В. Горбатко, С. Савицкой и других. Все они отмечали повышенные перегрузки при приземлении, необходимость дублирования всех систем для повышения надежности. Но было сказано главное — спасение человека ПРС обеспечивает…

8

В начале января 1976 года поздним вечером командующий ВДВ вызвал меня и Маргелова-младшего к себе в кабинет. Доброжелательно поздоровался, внимательно и испытывающе посмотрел в глаза, сел за стол и долго молчал. Нами овладевало волнение, оба поняли, что сейчас будет объявлено какое-то важное решение. В руках у Василия Филипповича были наши фотографии.

После долгой паузы он сказал, что сегодня был у министра обороны маршала А. А. Гречко. Тот отказался утверждать офицерский экипаж для десантирования внутри машины с использованием ПРС. «Офицерами рисковать не буду», — был ответ министра. Тогда Маргелов встал и сказал: «Значит, внутри машины буду прыгать я!» Маршал не ожидал такого смелого и решительного заявления. В ситуацию вмешался начальник Генерального штаба маршал В. Г. Куликов и стал убеждать министра. Министр обороны долго колебался но, в конце концов, утвердил экипаж в составе подполковника Щербакова и капитана Маргелова.

9

Подъем в 8 утра, затем — дотошный медосмотр, физзарядка, завтрак и выезд на аэродром. Мы знали, что в соседней комнате отдыхает командующий. Но оказалось, что он всю ночь не спал. Много курил, переживал, волновался. Как рассказал Василий Филиппович позже, под утро он положил в карман шинели заряженный пистолет…

Еще было далеко до подъема, за окном стояла темень, как вдруг на меня свалилась вешалка с нашей экипировкой. Я не мог спросонок сообразить, что же произошло. Зажегся свет, и мы увидели на пороге нашей комнаты одетого по полной форме Батю. Василий Филиппович сказал, что мы долго спим и пора уже готовиться к отъезду на аэродром. Каждому человеку, наверное, присуще такое состояние перед неизвестностью. Здесь особый случай: он посылает в небо своего сына. Да еще величайший груз ответственности перед министром обороны, утвердившим экипаж, и не меньший груз ответственности перед своим детищем — ВДВ. Все эти чувства были написаны на лице командующего…

Все приготовления закончены, и мы молча поехали к самолету. Погоды не было, нижняя кромка облаков нависала над взлетной полосой. На разведку полетел самолет и сообщил, что улучшение будет через 1,5–2 часа. Томительное ожидание и нервное напряжение нарастало. Наступило непонятное чувство, как говорят в народе, мандраж. Приходилось частенько бегать «по-маленькому» под колесо авиалайнера.

Наконец дана команда экипажу. Командующий подошел к нам, взял за воротники, прижал по-отцовски и сказал: «Вам-то что, разобьетесь и все. А мне перед Богом всю жизнь отвечать. Сынки, я жду вас на земле с победой». Крепко пожал руки. Поднялись в самолет, заняли свои места в креслах «Казбек-Д», включились в радиосеть «Экипаж БМД — Экипаж самолета — Земля». Закрепились привязной системой. Мешали гранаты в нагрудных карманах: привязные ремни больно вдавливали их в тело. Установили и закрепили магнитофон. Хотели поздравить Анну Александровну, маму Александра Маргелова, с днем рождения, но магнитофон, к сожалению, замерз. Борта машины были покрыты изморозью.

10

Отработали связь, получили команду на взлет. Взревели двигатели, и самолет начал выруливать на старт. На связь вышел выпускающий, полковник Виталий Парийский, подбодрил. Плавно оторвались от земли и пошли в район десантирования. Командир корабля объявил десятиминутную, а затем — и пятиминутную готовность.
Сердце забилось учащенно, подскочило давление, и пульс вырос до предельного. Объявленная двухминутная готовность вызвала еще большее напряжение.
Наконец, медленно начали открываться створки грузового люка, через смотровые приборы в машину попал свет. Вытяжной парашют вырвал БМД из самолета, и мы провалились в бездну. Восемь тонн брони устремились к земле. Машину повернуло на 120–135 градусов, и мы оказались в перевернутом положении. Наступил момент невесомости, в лицо полетели болты, гайки, ветошь и брызги воды. Неожиданно пропала связь и с самолетом, и с землей. Это была уже нештатная ситуация!

11

Секунды летели. Мы почувствовали, что начал выходить основной купол. При его раскрытии произошел сильный рывок. Начались медленные амплитудные колебания из стороны в сторону. Нас перевернуло в исходное положение. Снижение шло со скоростью 25 м/с. И вдруг под нами, на днище щелкнули замки телескопических щупов.

Через мгновение над нами громыхнули реактивные двигатели и остановили падение до нулевой скорости. Резко пошли перегрузки, произошло довольно жесткое приземление. Голова пошла вперед, затрещали мышцы шеи. А потом — тишина, гнетущая тишина.

На командном пункте в эти мгновения все замерли. Я пришел в себя, медленно повернул голову в сторону Александра и с русским матерком поздравил его с победой. От удара о землю заработала связь, и мои поздравления пошли в эфир. Командный пункт ликовал!

12

Нам понадобилось всего 25–30 секунд для приведения БМД-1 в боеготовое состояние. Далее мы приступили к выполнению программы. Поднимая снежную пыль, помчались отрабатывать упражнение стрельб. Преодолели искусственные и естественные препятствия, выполнили все элементы программы.
Выжимая всю мощь двигателя, помчались к трибуне. Вылезли наружу, доложили о выполнении задания.

13

Нас подхватили на руки, подбрасывали в воздух. Все праздновали победу. А нас тошнило, болели все кости, словно мы побывали в лапах дикого зверя. Для снятия напряжения Батя налил нам по стакану водки. Но организм ее не принял…

Через полчаса медики сняли показания: пульс зашкаливал за 160, температура — за 38 градусов, давление запредельное. Была потеря в весе.

14

Поздно вечером вылетели в Москву. Командующий после всего пережитого пребывал в радостном настроении и торопился домой, чтобы успеть лично поздравить супругу с днем рождения.

Наше с Александром самочувствие постепенно улучшалось. Уже в воздухе появился дикий аппетит. Да и выпить не мешало бы по-настоящему. Батя поставили перед нами закуски, собранные «на дорожку» комдивом, и по бутылке коньяка «Белый аист», который вскоре благополучно «улетел» по назначению. После этого навалилась усталость. Разбудили нас уже в Москве. Мела пурга, сквозь иллюминаторы еле-еле просматривалась группа машин и встречающих офицеров.

Дома у Маргеловых нас встречала хозяйка с накрытым столом. Дружно поздравили ее с днем рождения и сели за стол. Батя приказал привезти наших жен.

Было уже за полночь, когда посыльный офицер разбудил мою супругу и сказал: «Собирайтесь быстро и поехали». Та опешила от такой команды и спросила: «А куда? Какие документы взять с собой и что еще?» Офицер был непреклонен: «У вас очень мало времени на сбор!» Так наши жены были доставлены в квартиру командующего в центре Москвы. Почти до самого рассвета мы дружно посидели, вспоминали о проделанной работе.

15

Отдохнув, засели за отчет о десантировании на ПРС, в который включили свои предложения по доработке системы для снижения перегрузок на человеческий организм.
В частности, было предложено растянуть по времени работу одного из реактивных двигателей и тем самым обеспечить более мягкое приземление. Второе предложение было направлено на то, как в штиль исключить падения еще догоравших двигателей на машину и тем самым избежать возгорания техники…

Одним из тех, кому довелось принимать непосредственное участие в испытаниях, был Леонид Иванович Щербаков.

16